Эксклюзивное интервью с Аидой Ведищевой: от Казани до Калифорнии, откровения осенью в 2025-м году
|
Getting your Trinity Audio player ready...
|
14 ноября 2025-го года в эфире «Русскоязычной Калифорнии» — особенный день.
Для меня лично это радость и большое счастье: я несколько лет пытался найти свою любимую певицу, тот самый бархатный голос, под который выросло не одно поколение. И вот — получилось. Мы говорим с легендарной Аидой Ведищевой, тем самым голосом, который многим кажется частью их собственной биографии.
В конце беседы мы объявим о бенефисе, который состоится уже скоро — 7 декабря 2025 года в Лос-Анджелесе. Но начнём по порядку.
О том, как началось интервью
Виталий Атаев-Трошин:
Аида, добрый день! Для меня это большое счастье — говорить с вами. Я честно скажу: последние пять лет я вас буквально искал — в Сан-Франциско, в Лос-Анджелесе, в Западном Голливуде. После одного резкого, на мой взгляд, телевизионного сюжета о вас я ходил и спрашивал: «Где Аида? Что они с ней сделали?»
Сегодня у нас здесь другая атмосфера, другая аура. Передо мной — живая, здоровая Аида Ведищева с тем же молодым бархатным голосом.
Аида Ведищева:
Добрый день, мои дорогие друзья. Добрый день, Виталий. Вы так обо мне говорите, что мне даже неловко. Я ведь вас не знала, не знала, что вы когда-то интересовались моим искусством, а оказывается — да. И вот мы имеем возможность поговорить.
Я честный человек, поэтому говорить буду честно. В моей жизни было и приятное, и очень больное. Я поделюсь и тем, и другим — и планами, и тем, что уже позади.
Детство: война, семья врачей и первый протест против «белого халата»
Виталий:
Давайте начнём с самого начала. Когда и где родилась Аида Ведищева?
Аида:
Я родилась 10 июня 1941 года в Казани. Родители мои — киевляне. Папа родом из Польши, мама — киевлянка. Они жили в Киеве, но папа был умный человек: за год до войны получил кафедру в Казани и перевёз семью туда.
Оба — стоматологи. Папа — профессор терапевтической стоматологии, автор учебника, по которому потом учились многие врачи. Мама — хирург-стоматолог.
22 июня, когда объявили войну, мама ещё лежала в больнице после родов. Ей накануне приснился страшный сон: небо всё усыпано караканами, а среди этого — лик Христа. Она так закричала во сне, что разбудила всю клинику. А утром объявили войну.
Виталий:
Вы росли, по сути, в военном госпитале?
Аида:
В медицинской семье — да, в атмосфере войны — тоже. Мама была военным хирургом. В Казани не было фронта, но туда привозили раненых с передовой. Мама делала операции на лице: у кого-то разорван нос, уши, губы… Я видела этих ребят.
Меня воспитывала няня: мама пропадала в клинике, могла стоять у операционного стола по 24 часа. Прибегала домой в окровавленном халате — это я запомнила на всю жизнь. И когда мне говорили: «Ты будешь врачом», я отвечала:
«Кем угодно — даже уборщицей, но только не врачом. Педагогом — да. Но врачом — никогда».
В итоге ради папы я всё-таки закончила педагогический институт иностранных языков — английский и немецкий. Получила диплом, отработала и… уехала в Москву — за своей настоящей мечтой.
Музыка с детства: джаз в осаждённой стране
Виталий:
В вашем детстве музыка появилась рано?
Аида:
Очень рано. У нас была огромная родня, все съехались в Казань. Дом был полный — человек пятнадцать–семнадцать, с учётом няни и меня. И все — музыкальные.
Пели джаз:
«Swing, swing, swing, everybody start to swing…»
Я в два–три года уже «взрослая»: среди взрослых, пою и танцую с ними. В доме было тяжело, но музыка и юмор спасали.
А ещё — чудесная кулинария мамы. Кормить такую ораву было бы невозможно, если бы не родители благодарных солдат, которых она спасла. Они привозили обозы с картошкой, капустой, морковью. Мама пекла пироги — и мы жили, выживали, и при этом пели.
«Я родилась артисткой, а меня хотели сделать врачом»
Виталий:
Когда вы впервые поняли, что хотите быть артисткой?
Аида:
Я родилась артисткой. Сколько себя помню — я хотела на сцену.
А мне пророчили: либо доктор, либо в крайнем случае педагог.
Я была отчаянной, иной. Мне всегда всё запрещали — родители тоже: это нельзя, то нельзя. Я же мечтала о сцене.
Папа стучал в дверь, когда я, придя из школы, надевала мамины туфли на каблуках и орала:
«Jamaica, Jamaica…»
И говорил через дверь:
«Идочка, на “Ямайке” и на шпильках далеко не уедешь. Занимайся».
Но я всё равно шла своим путём. И тут мне очень помогла фраза, которая стала моим кредо. Это слова Ральфа Уолдо Эмерсона:
«Do not go where the path may lead. Go instead where there is no path and leave a trail».
По-русски я для себя перевела так:
«Не иди путём, который тебя ведёт. Иди своим путём и оставь свой след».
И я этот след оставила — и в России, и здесь, в Америке.
О детской Иде и главном качестве, которое осталось
Виталий:
Если сравнить маленькую Иду (Иду Вайс) и сегодняшнюю Аиду Ведищееву — что в вас осталось неизменным?
Аида:
Любовь.
Это самое главное. Я всегда любила: маму, близких, людей вокруг. В лагерь, когда меня отвозили родители, я рыдала так, будто мир рушится.
Если бы я могла поговорить со своей десятилетней собой, сказала бы:
«Будь послушной…»
Но, честно говоря, я всё равно пошла бы тем же путём.
Еврейское происхождение и религия
Виталий:
Вы не раз упоминали своё еврейское происхождение. Как вы это ощущали в детстве?
Аида:
Никак. Нас не посвящали в вопросы религии. Это было опасно: папа — профессор, педагог, мама — врач.
Я знала одно: я русская, родилась в России, говорю по-русски. В метрике так и записали.
А вот вера пришла позже. Сейчас я верю в Бога очень глубоко.
Это моя единственная «соломинка». Совсем недавно умер мой муж, это страшная потеря. И выжить мне помогает только вера.
Я всегда разговариваю с Богом. Утром говорю:
«Спасибо, что я открыла глаза. Благослови этот день».
Вечером:
«Спасибо за прожитый день».
И это не красивые слова, а способ жить.
TikTok, YouTube и «Аида в интернете»
Виталий:
Сейчас многие удивятся: Аида Ведищева смотрит TikTok. Это правда?
Аида (смеётся):
Иногда смотрю. Не «заседаю», но захожу — мне интересно, что это вообще такое.
Ещё люблю YouTube. Там замечательные врачи, лекции, много интересного. И, конечно, там полно роликов со мной — иногда довольно странных. Но пусть поют и снимают на здоровье.
Как не взяли в Щепкинское училище — и почему это оказалось к лучшему
Виталий:
Про вашу попытку поступить в Щепкинское училище ходит множество легенд. Что там было на самом деле?
Аида:
Мне было шестнадцать. Я уже училась в институте иностранных языков и на шестом году — заочно — решила:
«Хочу проверить свой талант. Пойду поступать в Щепку».
Я прошла туры: пела, играла на фортепиано (я пианистка), читала. Всё шло неплохо.
Когда экзаменационная комиссия узнала, что я уже практически педагог, мне очень мягко сказали:
«Закончите институт — вот тогда приходите».
Они не говорили: «Вы нам не подходите». Наоборот — поздравили, сказали, что я талантливая. Но судьба повернулась иначе.
А судьба у меня такая: меня не взяли в Щепку — и тут же меня «схватили» агенты Орловской филармонии. Я стала там солисткой. Потом был Иркутск, филармонии, затем Москва.
Совет молодым, кто поступает в театральные вузы
Виталий:
Что вы скажете сегодняшним абитуриентам, которые мечтают о сцене?
Аида:
Если вы действительно хотите быть артистом, вам должны сказать, что вы — бриллиант.
Артисту мало быть просто талантливым и скромным. Нужен пробивной талант и вера в себя. Быть «очень хорошим» часто недостаточно — в искусстве это жестоко.
Если вы чувствуете:
– у вас есть голос,
– или драматический дар,
– или вы танцор, балетный артист,
и вы готовы биться до последнего, не сдаваясь, — идите.
Если же душой вы середняк, если вам важнее спокойная жизнь, семья, стабильная работа — это тоже прекрасно. Тогда лучше выбрать другую профессию и быть счастливым и нужным там.
Артист — это тяжело. Я не видела свою семью: муж-акробат в одном гастрольном графике, я — с оркестром в другом, сын вырос с бабушкой.
Кавказская пленница, Зацепин и «чужой голос»
Виталий:
Самая «мусолимая» тема в российских СМИ — история с «Кавказской пленницей». Говорят, на премьере вы плакали, потому что в титрах не было вашей фамилии.
Аида:
Да, это правда. Премьера, полный зал, идёт фильм, звучит «Слова любви, говорили мне в городе каменном», звучит мой голос — а в титрах моей фамилии нет.
Композитор Александр Зацепин относился ко мне прекрасно. Он говорил в интервью:
«Мне нравилась Аида. Я других не слышал, меня устраивал её голос».
Он обещал, что моя фамилия будет в титрах. Видимо, режиссёр Гайдай решил иначе. Мне было очень обидно.
Позже, когда Зацепину срочно понадобилась запись к фильму, он позвонил среди ночи:
«Аида, приезжай, надо срочно записать».
Я сказала:
«Я устала, только прилетела с Дальнего Востока. И, кроме того, после истории с “Кавказской пленницей” я больше не хочу петь для кино».
И только когда Саша пообещал: «Ты будешь в титрах», — я приехала. С одного дубля записала «Слова любви». Но в титрах меня опять не оказалось.
А потом ещё и началась история с женщиной, которая нагло продолжала утверждать, что это она поёт в фильме. Я не люблю скандалы, но мне очень больно, когда присваивают чужой труд и переписывают историю.
Дальний Восток, Байкал и Сибирь
Виталий:
Вы много гастролировали. Самые северные и дальние точки Союза — где вы были?
Аида:
Я была везде: Камчатка, Магадан, Анадырь, Дальний Восток, Владивосток… Сибирь — отдельная любовь.
Папа у меня работал профессором в Иркутске, на кафедре терапевтической стоматологии. Иркутск и Байкал — это волшебные места.
Я до сих пор вижу перед глазами узоры на замёрзших окнах: такие снежинки никто, кроме Всевышнего, нарисовать не может.
Байкал — самое глубокое озеро, невероятной красоты. Рыба — хариус, корюшка — её нам несли прямо домой, только что пойманную. Орехи кедровые — мой сын до сих пор любит именно байкальские, я здесь, в Америке, покупаю только их.
Эмиграция: душой — раньше, телом — позже
Виталий:
Решение об эмиграции. Вы говорили, что давно были здесь внутренне, духовно.
Аида:
Душой — да.
Я помню, как впервые приехала в Лас-Вегас. Зашла в женский туалет — а там, на стенах, портреты всех голливудских звёзд. Я смотрела на Мэй Уэст в шляпах, на любимую Doris Day, на Marilyn Monroe — и не хотела выходить оттуда.
Мне казалось:
«Я уже здесь жила. Я должна быть среди этих людей, в этом мире».
Когда мы с мужем впервые приехали в Нью-Йорк, встали на 49-й улице — и я влюбилась в город моментально. Нью-Йорк тогда был очень чистым, светящимся, город огня и молодости.
Потом мы с мужем купили motorhome и объехали всю Америку на колёсах, а не самолётами. Я переодевалась у себя в доме на колёсах — и выходила на сцену. Это было счастливое время.
«Я буду похоронена там, где родилась — в России. Но сама я буду жить у Бога»
Виталий:
Очень необычный вопрос, но всё же. Если говорить о последнем пристанище — вы бы хотели остаться здесь, в Америке, или там, где родились?
Аида:
Если честно — я хотела бы, чтобы меня похоронили там, где я родилась, на той земле. Но я не настаиваю, не смею даже просить.
При этом я не верю в могилу как в точку. Могила — это тело, черви. А душа — живая и вечная.
Я знаю одно: моя душа уйдёт к Богу, и это главное. А имя — вот что живёт. Имя и след, который ты оставил.
Сейчас мой муж похоронен в Сан-Диего, в старом городе Калифорнии. Как только он ушёл из жизни, я сказала:
«Я здесь больше не живу».
И перевезла его туда, на тот красивый, спокойный кладбищенский холм.
Мужья-ангелы и жизнь, которую они изменили
Виталий:
Вы часто называете своих мужей «ангелами». Почему?
Аида:
Потому что каждый из них привёл меня на новый виток жизни.
- Первый муж — Вячеслав Ведище́в, акробат, автор оригинального номера.
Его автобус с Ниной Дордой приехал в Орёл, он увидел меня, спросил музыканта:«Кто это?» — «Это звезда, только я не знаю, что она здесь делает».
Он привёз меня в Москву, женился на мне — и я получила московскую прописку, без которой вообще никто бы со мной тогда не разговаривал. Мы родили сына. - Второй — Боря, музыкант, пианист, композитор. Он первым сказал:«Аида, вам нужно уезжать. Посмотрите, что с вами тут делают».
Это был голос свыше. - Третий — миллионер-американец, очень верующий человек. Он вытащил меня в Америку, показал весь мир, окружил американскими друзьями, привёл к религии.
- Четвёртый — Джей Марков, мой последний муж. Через видеокассету увидел мой концерт, добился знакомства, мы жили в Калифорнии. Он был человеком глубокой веры, молился днём и ночью, и именно с ним я пережила очень светлые годы. Он недавно ушёл, и это моя огромная боль.
Каждый из них был моим ангелом, а не просто «мужем».
Рак, химия и доктор, которая спасла
Виталий:
Вы упомянули, что являетесь выжившей после рака.
Аида:
Да. Я заболела раком почти одновременно с Савелием Крамаровым — он в марте, я в мае. Он умер после первой или второй химии.
Мне делали операцию, потом — полную химиотерапию. Каждый раз я шла и говорила:
«Больше я туда не пойду. Всё, спасибо, я домой».
А потом всё равно шла снова.
Моя врач — доктор Людмила Бер. Она меня спасла. Она говорит, что я героиня, а я считаю героиней её. Я благодарна ей до гроба.
Савелий Крамаров и кладбище под Сан-Франциско
Виталий:
Вы были на открытии памятника Савелию Крамарову под Сан-Франциско.
Аида:
Да, но не на похоронах — в тот момент я была в гастролях, в Киеве и в Израиле. Я была, когда открывали памятник. Его делал скульптор Шемкин, всё организовала газета «Панорама» и Александр Половец.
Савелий был гениальным комедийным актёром. В Америке ему было трудно: язык, акцент… Он снялся в одном фильме, но большого выхода не получил. Он очень этим страдал.
Он умер от рака. И вот так сошлись наши судьбы: мы заболели почти одновременно, но исходы оказались разными.
«Я — миллионерша. Но денег не видела»
Виталий:
Люди, которые слушают ваши песни в TikTok и YouTube, уверены, что вы должны были стать миллионершей. Тиражи пластинок были огромные.
Аида:
Так я и была миллионершей — по-советски.
Фирма «Мелодия» отправила меня в Сопот на «конкурс миллионеров», потому что мои пластинки разошлись тиражом более 30 миллионов экземпляров. Я стала дипломантом, познакомилась с Джорджем Марьяновичем, Радмилой Караклаич, европейскими звёздами.
Но:
«Мне платили только за один раз, когда я пела песню — 10 рублей.
А миллионы шли в чьи-то другие карманы. Мы знаем — в чьи».
Так что я — первая советская миллионерша, которая этих миллионов не увидела.
Америка, Статуя Свободы и главное творческое наследие
Виталий:
Вы много говорили о своём главном наследии — проекте «Lady Liberty».
Аида:
Да, это моё legacy. Не знаю, как лучше перевести: наследие, завещание, след.
Я — первая женщина в мире, которая смела войти в образ Статуи Свободы. Я создала музыкально-театральный спектакль «Lady Liberty for the New Millennium».
Я вышла на сцену в короне, с книгой, с факелом — но не только ради красивой картинки. В спектакле я открыла для публики создателя статуи — скульптора Фредерика Огюста Бартольди.
Я играла и Статую, и модель, Николь, и рассказывала историю самого образа Свободы.
После событий 11 сентября я написала и поставила новый мюзикл — «Singing Liberty», посвящённый трагедии и памяти погибших. Там был сюжет о сыне моей подруги, который погиб на 106-м этаже башни.
Все материалы — ноты, либретто, костюм, документы — сейчас находятся в Музее Статуи Свободы и в Библиотеке Конгресса США. Под именем Aida Vedishcheva / Aida Markova.
Для эмигрантки из СССР это огромное чудо.
Будет ли книга?
Виталий:
Многие спрашивают, хотите ли вы написать книгу. Историй у вас — на десять томов.
Аида:
Мне об этом говорят много лет. Историй действительно на десять книг.
Но… мне не очень этого хочется.
Сегодня все сидят в компьютерах, мало кто читает книги. Да, можно сделать электронную, но писать «про себя» мне неинтересно.
У меня есть друг-издатель в Нью-Йорке, Илюша из Liberty Publishing. Он меня просто замучил уговорами. Я уже устала отказывать.
Может быть, однажды кто-то напишет книгу по нашим разговорам. Может быть, вы. Но лично я за ручку садиться и «писать мемуары» — не хочу.
Как сохранить голос после 80
Виталий:
Вам уже за 80, и вы звучите как девочка. В чём секрет? Яйца сырые, сметана, ещё какие-то ритуалы?
Аида (смеётся):
Ничего я не мажу и не пью особенного. Секрет простой:
Не пить, не курить и не шляться.
Никаких ночных гулянок, никаких самоуничтожающих привычек.
Разумеется, я делаю упражнения, слежу за здоровьем: давление, щитовидка, витамины. Но главные вещи — очень простые.
Концерт-бенефис в Лос-Анджелесе: 7 декабря 2025 года
Виталий:
Самое важное объявление. Уже совсем скоро, 7 декабря 2025 года, в Лос-Анджелесе состоится ваш бенефис. Что это будет за вечер?
Аида:
Честно? Я боюсь об этом говорить.
Я ведь давала себе слово: последний большой концерт я сделала в 2011 году, когда мне исполнилось 70. Я тогда выступала и в Москве, и в Украине, и в Израиле, и в Нью-Йорке. После этого сказала:
«Всё. Пусть работают молодые».
Но после смерти мужа я не могла справиться с болью. Давление, слёзы, пустота… И я услышала внутри:
«Работай. Работай и ещё раз работай».
И я согласилась на этот бенефис.
Что будет:
- Это вечер воспоминаний.
- Меня будут поздравлять,
- будут петь мои песни — замечательные артисты, которых вы полюбите.
- Я сама, конечно, тоже спою. Голос у меня в порядке.
- Но плясать, как раньше, уже не буду — возраст и здоровье берут своё.
Я буду делиться историями, показывать видеоролики, кадры из прошлого. Зрители увидят меня в расцвете сил— на экране, и сегодняшнюю — вживую.
Виталий:
Я уверен: зал будет полный, мест не останется.
Аида:
Приходите все. Вас примут как дорогих гостей.
Напутствие молодёжи
Виталий:
И напоследок. Эта трансляция будет доступна людям по всему миру. Какое напутствие вы хотели бы дать молодым — тем, кто только начинает путь, будь то в искусстве или в любой другой сфере?
Аида:
Я хочу сказать главное.
Во-первых:
Говорите с Богом и с Вселенной.
Я на своём опыте знаю: если вы искренне обращаетесь, благодарите и просите — вам отвечают. Не сразу, не так, как вы придумали, но отвечают.
Во-вторых — про путь. Я уже говорила, но повторю:
Не идите по чужой тропе. Идите своим путём и оставьте свой след.
Не надо копировать других:
– «Вот эта певица хорошая, хочу петь, как она»,
– «Вот этот актёр — хочу быть точно таким же».
Смотрите, что Бог дал лично вам. У каждого — своя миссия. Посмотрите на руку: пять пальцев, все разные, у каждого своя роль. Так и у людей.
Развивайте свой талант, даже если это тяжело, даже если это длинный путь. Не выбирайте лёгкую дорогу только потому, что она удобнее.
Идите своим, трудным, но настоящим путём. Тогда вы действительно оставите след.
Виталий:
Дорогие друзья, это была «Русскоязычная Калифорния» (RuWEST.com) и наша удивительная гостья — Аида Ведищева.
Все подробности о бенефисе 7 декабря 2025 года в Лос-Анджелесе — под этим видео и на сайте «Русскоязычной Калифорнии».
Аида, спасибо вам за откровенность, за время и за ваш голос, который до сих пор для многих «как растаявший пломбир из детства».
Аида:
Спасибо вам, мои дорогие. Запомните: люби́те, верьте и идите своим путём.
